Этот сайт больше не действует. Мы изменили свое навание на Parstoday Russian.
Понедельник, 19 Январь 2015 14:16

Эрозия гражданского общества в США

Эрозия гражданского общества в США
Новые социологические исследования в США показывает, что, в представлении американского народа, большинство существующих в американском обществе проблем – нищета, безработица, преступность и насилие, расшатывание семейных устоев, сокращение религиозных центров – связано с апатией американцев и отказом от гражданского соучастия.

Максимально ускоренными темпами эрозия американского гражданского общества происходила в конце 80-х годов 20 века под аккомпанемент восторженных заявлений о том, что американский вариант корпоративного либерализма не имеет идеологической альтернативы, потому как представляет собой наивысшее достижение, снимающее все прежние противоречия в развитии человечества. «Триумф Запада, западной идеи, – писал Фрэнсис Фукуяма, выступая в ту пору одним из наиболее восторженных апологетов либерализма, – очевиден, прежде всего, потому, что у либерализма не осталось никаких жизнеспособных альтернатив... То, чему мы, вероятно, свидетели, – не просто конец холодной войны или очередного периода послевоенной истории, но конец истории как таковой, завершение идеологической эволюции человечества и универсализации западной либеральной демократии как окончательной формы правления» .
Спустя всего несколько лет стало понятно, что весть Фукуямы о «конце истории» не имеет оснований для восторгов. Человечество не приняло предложенный американскими идеологами вариант «западной идеи» в качестве ориентира своего развития. Да и сам Запад начал поспешно отказываться от «постисторической» либеральной идеологии, пытаясь выбраться из углубляющегося идеологического кризиса уже без помощи США.

 

Это было вполне закономерным, ведь сросшись с всемирными акционерными банками и транснациональными корпорациями, абстрагировавшись от собственного народа, полностью утратив при этом его доверие, органы государственной власти США вряд ли могли рассчитывать на широкое международное признание своей легитимности. В условиях, когда американский истеблишмент не мог более опереться на авторитет собственного гражданского общества, мировой общественности становилась всё более очевидной безосновательность претензий США на роль державы-гегемона, способной выступить ориентиром дальнейшего развития мировой системы.
Гражданское общество США окончательно превратилось в объект манипулирования со стороны корпоративно-государственной надстройки и утратило значение движущей силы. На сегодняшний день институты политической демократии существуют здесь не потому, что гражданское общество сохраняет остатки своего авторитета, а лишь потому, что группировки правящей корпоративно-государственной элиты не могут пока договориться между собой, вынуждая себя сохранять политические свободы как одно из «грязных», внеэкономических средств обеспечения гарантированных конкурентных преимуществ.

 

Чтобы укрепить свою легитимность в глазах мировой общественности, государственная власть США, сросшаяся с крупным транснациональным капиталом, старается компенсировать последствия, возникшие после того, как «социалистическое мессианство высвободило утопическую нишу», искусственно реконструируя собственное гражданское общество.
Попытки властей США наполнить пустотелое гражданское общество недостающим морально-идеологическим содержанием, привели к религиозному доктринёрству. Государственное посредничество между корпорациями и гражданским обществом США приобрело религиозный характер, отвечавший тревожным общественным настроениям и укреплявший «американскую идентичность» через административную селекцию соответствующих гражданских запросов. По констатации ведущего американского политолога Сэмюэля Хантингтона, «всё больше американцев встревожены упадком общества и деградацией морали – и всё больше американцев испытывают потребность в вере, которую не способны утолить секулярные идеологии и институты. Наложение христианского прозелитизма (как на индивидуальном, так и на групповом уровне) на духовные и этические потребности значительного числа американцев превращают религию в ключевой элемент жизненного уклада и восстанавливают христианство в качестве центрального компонента американской идентичности».


Несмотря на превращение религии в «ключевой элемент жизненного уклада» американцев, инициируемая властями религиозная риторика уже неспособна остановить дезинтеграцию гражданского общества. Протестантские ценности первых переселенцев, некогда надёжно защищающие американскую гражданственность и американскую государственность от личных и общественных пороков, не могут быть реконструированы в административном порядке. В христианских общинах первых переселенцев религия была подкреплена живыми внутриобщинными связями, ориентирующими индивида на сплочённый и самоотверженный труд.

 

Религия как элемент корпоративно-государственного симбиоза, сформированного в США, укрепляет двойственность в действиях американских политиков – с одной стороны принуждая их декларативно пресекать частое уклонение корпораций от норм протестантской морали в угоду сложившейся в США системы соглядатайства и доносительства, с другой стороны формируя ощущение мессианского предназначения, возникающее из гордости за успехи американских транснациональных корпораций, попирающих эти нормы. Таранная мощь американского корпоративно-государственного симбиоза, прикрываемая религиозной риторикой для камуфляжа его принципиальной безответственности и аморальности, разрушает как традиционную мораль, так и созидательный потенциал традиционных обществ, ориентированных в своём развитии на ценности межпоколенной преемственности и ответственности.

 

На сегодняшний день глобализация в основном воспринимается именно как процесс вестернизации и американизации, которому должны быть противопоставлены религиозные, национальные и почвеннические идентичности.

В начале 90-х годов «на берегах Рейна», где «сохранились крупные семейные состояния, и коллективные управляющие действуют в духе управления большими семейными состояниями», стала приобретать популярность концепция, которую, по заголовку известной книги М. Альбера, можно назвать концепцией «капитализма против капитализма». Смысл этой концепции состоит в создании положительного имиджа экономики раннего модерна, основанной на созидательном труде, охраняемом системой семейной преемственности и ответственности, в противовес имиджу экономики позднего модерна («постмодерна»), основанной на безответственных спекулятивных играх, не связанных с ранее приобретенным трудовым опытом.


То, ради чего американский государственно-корпоративный менеджмент ведёт неустанную борьбу, и чему значительная часть капиталистического мира пытается противопоставить свой особый капитализм, часто связывают с понятием «информационная» («виртуальная», «постиндустриальная») экономика. Природа информационной экономики, отчуждённая от созидательного труда, как и природа американской власти, отчуждённая от живой, основанной на личной зависимости, демократии, подпитывается постоянной ложью и махинациями распорядителей крупного акционерного капитала.

 

Попытки отгородиться от американизированной власти транснационального капитала в бастионах, сцементированных личными связями и зависимостями, по своим возможным последствиям не менее опасны, чем, например, попытки организовать против США религиозный джихад. Такие попытки могут лишь усугубить основное противоречие государственно-монополистического капитализма, наиболее ярко проявляющееся в экспансионизме США, и прежде чем их предпринимать, следует представлять себе картину современного мира. По сути, современный мир представляет собой картину того, каким образом акционерный капитал, которому в своё время на территории США были созданы максимально благоприятные условия для свободного развития, задаёт развитию всего остального акционерного капитала соответствующие государственные рамки, следя за тем, чтобы эти рамки как можно больше походили на «прокрустово ложе», ломающее «кости» капиталу, находящемуся вне юрисдикции США. Попросту говоря, транснациональным банкам и корпорациям, действующим под эгидой США, выгодно, когда «прокрустово ложе» других стран направляет акционерный капитал на хищническую эксплуатацию природных ресурсов, а «прокрустово ложе» Китая, например, обеспечивает сохранение огромного рынка дешёвой и бесправной рабочей силы.
Как бы ни был велик соблазн усилить репрессивные функции государства в ответ на социально невменяемое господство всемирных акционерных банков и транснациональных корпораций, нужно отдавать себе отчёт в том, что государство – отживший институт, и функции его – во многом просто иллюзия, поддерживаемая финансово-промышленными «королями» для сохранения за собой права на бесконтрольное управление глобальными потоками акционерного капитала. Нужно понимать, что никому, кроме безответственных распорядителей крупного акционерного капитала, невыгодно наделять отмирающий институт национального государства сакрально-спасительным смыслом, затрачивая колоссальные общественные ресурсы на поддержание псевдоконтролирующих, паразитических функций государственной бюрократии.


«Мировая система просто является слишком масштабной для того чтобы её можно было контролировать «по-старому». Кто-то ещё надеется, что национальные суверенитеты государств, обеспеченные националистической идеологией своих граждан, будут последней преградой на пути всеподавляющего катка. За такими надеждами стоит просто непонимание того, что есть государство. Оно есть, прежде всего, коллегия клерков, обеспечивающих свои узкокорпоративные интересы за счёт процедурного контроля над всем, что происходит во вверенной, а точнее, оккупированной ими территории. Государство есть бюрократический аппарат и ничто иное. Этот аппарат паразитирует на всём – от воспитания детей в яслях до полётов в космос. В конечном счёте, государство паразитирует на теле самой Истории. Было бы крайней иллюзией полагать, что под прессом международной бюрократии их младшие «национальные» сородичи дадут смертельный бой во имя своего суверенитета».

Медиа

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить