Этот сайт больше не действует. Мы изменили свое навание на Parstoday Russian.
Понедельник, 22 Декабрь 2008 14:57

Рудаки : Отец персидской поэзии (часть14)

Как наши постоянные слушатели помнят, из числа известных исследователей по Рудаки мы назвали советского востоковеда Иосифа Самуиловича Брагинского. С целью достойно оценить его заслуги несколько передач мы посвятили его работе под названием "персидско-таджикская литература", где речь идет о Рудаки. Персидская литература на языке фарси зародилась на территории, где обитали восточные иранцы, в том числе таджики, затем распространилась на территорию, где проживали западные иранцы (персы). В VIII-XV вв. литература на фарси создавалась и другими народностями, заселявшими просторы Средней Азии, собственно Ирана, Азербайджана. На языке фарси формировалась литература также в сопредельных с Ираном странах (Индии и Турции). Завоевание Ирана и Средней Азии арабскими войсками, начавшееся около 635 г. и завершившееся только в конце 20-х годов VIII в., было длительным и сложным историческим процессом, вызвавшим глубокие изменения в общественно-экономической, политической и культурной жизни покоренных народов. В результате завоевания и распространения ислама языки покоренных народов стали вытесняться арабским языком. Как язык религии и государства, он стал единственным общеобязательным литературным языком на всей территории Арабского халифата. Освободительное движение покоренных народов, получившее название шуубии, зародилось, в начале VIII в. Наиболее сильной была шуубия иранская. Все же и она пользовалась только арабским языком и не восставала против его засилья вплоть до начала IX в., но в самых недрах арабоязычной литературы возникло движение против арабской культурной гегемонии, за возрождение идеалов культурной и литературной жизни домусульманского Ирана. Смена языков привела к глубоким качественным изменениям в персидской литературе, воспринявшей многие элементы арабской поэтический и исламской культур. Вместе с тем эта литература сумела сохранить древнюю иранскую традицию и черты самобытности. В конечном счете, соприкоснувшись с другой культурой, арабоязычная персидская литература в VII-IX вв. настолько обогатилась, что не только подняла на новую ступень саму арабскую литературу, но, по существу, создала предпосылки для последующего возникновения классической литературы уже на родном языке - парси. Арабский язык в то время играл роль мирового языка, и парсиязычная литература таким образом непосредственно соприкасалась с мировой культурой той эпохи. Еще в большей мере, чем факторы духовные, к этому приводили существенные сдвиги в социально-экономической жизни Средней Азии и Ирана, входивших тогда в состав Арабского халифата: расцвет феодализма, рост городов, расширение заморской торговли. Выдающиеся арабоязычные поэты VIII-IX вв. аль-Хурайми, Башшар ибн Бурд (714-783 г.) и Абу Нувас (762-813), иранцы по происхождению, выражали в своих стихах, лирических, анегирических и сатирических, прежде всего настроения городских слоев, чувства любви к иранской родине. С их творчеством в поэзию проникает тема любви и гуманистические идеи, которые последствии пронизывают наиболее ценную часть парсиязычной литературы. Успехи иранской шуубии подготовили почву для преодоления господства арабского языка в литературе иранских народов. Отдельные попытки в этом направлении осуществлялись уже на раннем этапе деятельности шуубитов. Имеются сведения, что Башшар ибн Бурд слагал в юности стихи на фарси. Ломая традицию бедуинской поэзии, вводил в свои арабоязычные стихи слова и целые выражения на фарси и Абу Нувас. Парсиязычная литература возникла на рубеже VIII-IX вв., первоначально на территории, именовавшейся Хорасаном и Мавераннахром, населенной иранцами (преимущественно в городах Самарканд, Бухара, Балх, Мерв и др.). Персидско-таджикская литература выросла на гребне волны антиарабских выступлений, приведших к власти иранские династии (сначала Тахиридов и Саффаридов, а затем Саманидов) и к возрождению родного языка и иранской традиции. Хорасанский говор и поныне из всех диалектов фарси наиболее близок к литературному языку. Новый литературный язык - фарси - впервые был широко применен в придворной панегирической поэзии. К его названию был присоединен эпитет «дари» (отсюда «парси- и дари», т. е. «парси, на котором пишут при государственном дворе»).В начале X в. сложились благоприятные условия для развития литературы в независимом от Арабского халифата, относительно централизованном восточноиранском государстве Саманидов (887 - 999), при которых экономический уклад страны приобретает окончательно феодальные формы. Особое развитие получают ремесла, местная и караванная торговля; культура переживает подъем. Бухара становится не только столицей этого государства, но и центром культурной жизни всего Восточного Ирана и Средней Азии. Именно в Бухаре оформилась и процветала первая крупная школа поэзии и прозы на фарси. Наследие этой школы стало классической традицией для последующего развития литературы. Во владениях Саманидов появляются ценители изящного слова, двор поощряет высокую поэзию на фарси. Поэт откликается на все, что могло интересовать вновь возрожденную иранскую аристократию. Потеря связи с древнеиранской литературной традицией и многовековое подражание арабской поэзии в период господства арабского языка как государственного, научного и литературного в Иране привели, очевидно, к тому, что к моменту возникновения поэзии на языке фарси арабский квантитативный принцип метрики упрочивается во всевозрастающей степени как в теории, так и на практике. Новая персидская литература продолжает развиваться в идеологических и тематических традициях арабской литературы. Однако появляется и тенденция к обособлению от арабского влияния. Известные поэты, руководствуясь древнеиранской традицией, создают большие эпические полотна- в чисто иранской поэтической форме маснави (арабы впоследствии заимствовали эту форму у иранцев и назвали ее муздавидж), - сочиняют любовно-лирические и философские четверостишия, базирующиеся на народных дубейти, но написанные в метрике аруд (перс. - аруз) и названные по-арабски - рубаи.Ранний период персидско-таджикской поэзии, по наблюдениям Е. Э. Бертельса, характеризуется влиянием народного творчества и сохраняющимся двуязычием поэтов. Лирика этого периода представлена большим количеством имен, но сохранились лишь отдельные поэтические фрагменты, включенные в основном в ранние антологии. Именно в это время в поэзию получают широкий доступ народные идеи и мотивы. Целиком совпадает, например, с народными песнями и по содержанию, и по форме двустишие Абу Хафса Сугди Самарканди: Горной серне по степи бегать каково?Нет любимой, без возлюбленной по жизни пройти каково? По форме это двустишие напоминает, например, такой народный бейт:Прекрасна Матча, удивительны мазары её!Целительный воздух и клеверные луга у неё! Таковы же и дошедшие стихи других ранних поэтов. В ранних произведениях персидско-таджикской поэзии, предшествовавших творчеству Рудаки, можно проследить, как возникают различные поэтические формы, которым суждено впоследствии развиваться в самостоятельные жанры:- рубаи, газель, касыда, маснави, в частности, возможно, и первая стихотворная «Шах-наме» на фарси, составленная Масуд- и Марвази (начало X в.).То, что в IX в. появилось лишь в зародышевой форме, нашло свое блестящее развитие в произведениях Рудаки. О жизни Рудаки (ок. 858-941) известно мало. По-видимому, его звали Абу Абдаллах Джафар сын Мухаммада - так, по крайней мере, значится в одном из старейших источников. По другому преданию, его звали Абу-ль-Хасан. Он умер глубоким стариком. Рудаки родился в маленьком горном селе. Он учился у народа песням и музыке. Здесь он стал поэтом и, прежде чем прославился при дворе Саманидов, получил всеобщее признание как певец и музыкант. Своеобразно выразил Рудаки свою любовь к родному селу: своим поэтическим псевдонимом он взял название маленького селения - Рудак, где прошло его детство, а не выспренный эпитет или имя своего покровителя-царя, как делали многие поэты. Письменная поэзия в то время развивалась только при дворе. В начале своей деятельности во дворце Саманидов Рудаки был окружен почетом и богатством, но придворные летописцы сохранили предания о том, что Рудаки впал потом в немилость и его изгнали из дворца. Такую трагедию переживали все старые иранские поэты. Не случайно тема конфликта поэта и царя, так ярко выраженная позже Фирдоуси в его сатирическом послании, была одной из постоянных и ведущих в классической поэзии. Теперь есть доказательства, что Рудаки был ослеплен. Намеки на трагически сложившуюся жизнь поэта можно найти в автобиографических фрагментах его стихотворений, в частности в притче о трех рубашках Иосифа Прекрасного: О трех рубашках, красавица, читал я в притче седой,Все три носил Иосиф, прославленный красотой.Одну окровавила хитрость, обман разорвал другую,От благоухания третьей прозрел Иаков слепой.Лицо мое первой подобно, подобно второй мое сердце,О, если бы третью найти мне начертано было судьбой! (Пер. В. Левика) Причина опалы Рудаки неизвестна. Можно лишь предполагать, что определенную роль сыграло его сочувственное отношение к одному из народных мятежей в Бухаре, связанному с еретическим, так называемым карматским движением, проповедовавшим имущественное равенство. Великий поэт умер в родном селении. Из приписываемых ему 300 000 (по другим сведениям 1 300 000) двустиший дошли до нас лишь отдельные стихотворения и фрагменты, которые можно сгруппировать по трем основным мотивам. Это лирические, пейзажные, любовные стихи. Они вдохновлены глубокой, трагической любовью к прекрасной рабыне, о которой последующие поколения складывали легенды. Сохранились отрывки семи дидактических поэм-маснави, известны названия двух из них. - «Солнцеворот» - поэтическое изложение «Синдбад-наме», нравоучительного произведения о женской хитрости; - «Калила и Димна» (932) - поэтическое переложение одноименного пехлевийского произведения, сохранившегося на арабском языке. Фирдоуси в «Шах-наме» пишет, что Рудаки писал свою поэму «с тусклым взором», на слух воспринимая от чтецов арабский текст. «Калила и Димна» Рудаки насчитывала двенадцать тысяч бейтов (двустиший). Долгие годы из нее был известен лишь один:Тех, кто, жизнь прожив, от жизни не научится уму.Никакой учитель в мире не научит ничему В последние десятилетия обнаруживаются все новые и новые отрывки, всего примерно 120 бейтов, т. е. одна сотая часть поэмы. Но и по этим отрывкам можно узнать Рудаки. Например, в его «Калиле и Димне» прозаический рассказ об обезьянах, которые приняли светлячка за огонь, превращается в поэтическую экспрессивно-лаконичную зарисовку (перевод дословный): Ночь. Была зима. Замерзали обезьяны.Светлячок ночной внезапно засверкал.«Вот огонь!» - вообразили обезьяныИ охапку хвороста кинули на него.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Видео и фото