Этот сайт больше не действует. Мы изменили свое навание на Parstoday Russian.
Четверг, 10 Сентябрь 2015 11:00

Хасан Гянджали

Хасан Гянджали
Было сказано, что таазия - это фактически воссоздание в художественной форме событий в пустыне Кербела, как это представляет себе иранский народ.

Все действия этой трагедии, начиная с отправления каравана имама Хусейна (да будет мир с ним) из Медины в Кербелу и кончая жесточайшей битвой с войском Язида и мученической гибелью его светлости имама, твердо запечатлелись в сознании иранского зрителя, но в то же время обладают некой живой динамикой. Поэтому театральное изображение страданий имама Хусейна (да буд...), сражения в Кербеле и последовавших за ним событий представляет собой объективное воплощение убеждений и представлений иранского народа об этих событиях, связанных для него с великим трауром.

 

Таазия издревле была распространена именно среди иранских народностей и, постепенно переплетаясь с местными традициями, приобрела небывалую привлекательность даже для простого народа в селах и городах Ирана. Перечисляя известных иранских таазия-ханов (исполнителей таазии), мы хотим познакомить вас с еще одним из оставшихся авторов этого возвышенного искусства. Недавно о жизни Хасана Гянджали был снят документальный фильм под названием «Память о крови кипариса». Хасану Гянджали 90 лет, он живет в г. Тафреше в центральном Иране. Уже несколько лет, как он отошел от исполнения таазии. Но когда мы посмотрели документальный фильм о нем и убедились, что он еще жив, мы поехали к нему и побеседовали в дружеской обстановке. После музыкальной паузы предлагаем вам послушать беседу с этим таазия-ханом.

 

Город Тафреш находится в 220 километрах от столицы. Этот район славится тем, что он вырастил и воспитал немало таазия-ханов. Мы слышали, что таазии в этом городе являют собой красочное представление, поскольку исполняются по авторитетным старинным текстам.

 

Погода была довольно холодной, но нами двигало любопытство и стремление узнать, какой же мудрый смысл заложен в этом старинном обряде, что он, по прошествии стольких лет, после сотен исполнений, все еще привлекает внимание пожилых и молодежи. Вскоре мы отыскали дом старого таазия-хана, но самого хозяина там не оказалось. Мы удивились, куда бы мог направиться 90-летний старец. Нам дали адрес старой текьи в городе. Когда мы добрались туда, оказалось, что таазия уже идет там второй час. Мы пробрались на второй ярус, сквозь толпу и увидели наконец круглый помост посредине. Вокруг помоста собралось множество зрителей. Всю атмосферу этой древней 800-летней текьи (а построена она была еще при Сельджуках) наполняли музыка таазии и высокопарные фразы из текста.

В одном углу на стуле сидел старик и утирал слезы на лице. Сопровождавшие его бережно поддерживали старика и просили больше не утруждать себя и поскорее отправиться на отдых домой. Однако старик упорно хотел досмотреть таазию до конца. Мы тоже наблюдали за разворачивавшимися на сцене действиями и также проливали слезы, скорбя о страданиях семейства Пророка (да благ...).

 

После заката мы снова направились к дому Хасана Гянджали, того самого старика, что мы видели в текье. Несмотря на ухудшающееся здоровье, он принял гостей из Тегерана. Его близкие сказали нам, что старик настойчиво просил отвезти его в текью и дать посмотреть таазию в исполнении молодого поколения. По словам его дочери, порой память ему изменяет, но когда мы стали задавать вопросы о таазии, он давал нам четкие и подробные ответы.

 

Гянджали говорит, что он - земледелец и исполняет таазию около 63 лет. Он не считает исполнение этого представления своей профессией, скорее, это укоренившаяся в его семье любовь к таазии, которую питали также его отец и дяди.

 

Мы спросили его, по какой причине он вообще занялся таазией, под влиянием семьи или из чисто сердечного влияния? Ведь, имея хорошо поставленный голос, он мог бы стать известным певцом в стране? При этих словах на лицо старика набежала тень досады и он ответил:
«Я не променяю один час исполнения таазии на сто часов вокальной музыки. Моим главным наставником в этом деле был отец, ибо хороший голос и слух были в нашей семье наследственным достоянием. Помимо того, я очень любил таазию. С 8-летнего возраста посещал церемонии таазии и уже с тех времен мечтал стать актером, исполнителем таазии. Вначале, конечно, я немало подражал крупным мастерам этого дела, однако впоследствии пришел к тому выводу, что вполне могу создать свой собственный стиль. Поэтому я несколько изменил тональность своего голоса и прибавил к ним ощущение нахождения на поле битвы. Могу также добавить, что всегда исполнял роль мучеников и святых (положительные роли)».

 

Оригинальные и невероятно ловкие движения Хасана Гянджали на сцене, даже в преклонном возрасте, всегда вызывали изумление зрителей. Мы спросили его, сколько представлений он исполнял в один день? Старик ответил: «Часто случалось, что за один день мы исполняли до четырех таазий, каждая по несколько часов. В те времена я был полон сил, да и Бог не обделил меня жизненной энергией. Я думаю, что сам Господь помогал мне ставить траурное представление про имама Хусейна (да буд...), и потому все, кто старался на этом поприще, проявляли удвоенную энергию». Друзья, давайте немного передохнем и послушаем фрагмент таазии.

 

Большим недостатком исполнения таазии в старые времена, к тому же в отдаленных городах и селах, было конечно же отсутствие возможности качественной записи их на пленку. Поэтому о многих аспектах таазии в исполнении Хасана Гянджали мы могли услышать только со слов других людей, которым посчастливилось посмотреть его игру. Можно только добавить, что в культуре исполнения этого представления, в противоположность культуре наккали и декламации «Шахнамы», традиции воспитания учеников не существует. Просто интересующиеся лица после многократного просмотра таазии, под воздействием сердечного влечения и любви к имаму Хусейну, и при условии обладания хорошим голосом и слухом увлекаются таазией. Поэтому мастера таазии не обучают учеников, которым они могли бы передать свое искусство после ухода на покой. Мастер Гянджали весьма сожалеет об этом. Он может предоставить в наше распоряжение только несколько аудиокассет (не очень хорошего качества) своего исполнения таазии на разных этапах жизни.

 

Мы также спросили Гянджали, чем, на его взгляд, отличаются современное исполнение таазии от старого? Глаза у старика тут же прослезились и он ответил: «Мы считаем, что любой таазия-хан (исполнитель таазии) должен быть прежде всего чистым и искренним человеком, с доброй и чуткой душой, а также отличаться чистоплотностью. Я лично никогда не облачался в одеяние таазии, не совершив омовения. В наши времена люди приходили посмотреть таазию с чувством траура в душе по имаму Хусейну (да буд..), а теперь люди просто приходят посмотреть театральное представление, которому не хватает прежней одухотворенности».

 

Старик быстро устал от разговора и попросил возможности отдохнуть. Завтра Ашура, главный день траура мусульман по имаму Хусейну (да буд...) и его верным соратникам. Мы быстренько попрощались со старым мастером таазии. Напоследок его сыновья заметили, что единственная мечта старика - набраться силы, чтобы хотя бы еще один раз исполнить таазию на сцене.

На улице нас встречает процессия с черными знаменами и траурными песнопениями. Нас поневоле влечет в гущу мусульман, облаченных в траур. Именно благодаря таким людям как Хасан Гянджали эта благородная традиция все еще жива.

Медиа

Другие материалы в этой категории: « Книга "Таазия" Место, где ставится Таазия »

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Видео и фото