Этот сайт больше не действует. Мы изменили свое навание на Parstoday Russian.
Понедельник, 06 Апрель 2015 11:41

Современный поэт Али Мусави Гярмаруди (3)

Современный поэт Али Мусави Гярмаруди (3)
В продолжении предыдущей передачи мы поговорим сегодня о творчестве современного поэта, исследователя и переводчика Али Мусави Гярмаруди, одного из корифеев революционно-религиозной поэзии.

Ветер заплетает ей косы,
Пруд чистым зеркалом служит,
Под ногами стелется ковер, весенний луг,
Над головою серебром блестит луна,
Вечно жить тебе, древу нашей мечты,
У пруда надежды...
Твое прекрасное имя – ива.


Доктор Мусави Гярмаруди – один из тех поэтов, которые подходят к поэзии с особой точки зрения. Он считает, что стихи являются продуктом вдохновения и усердия поэта. В его представлении, часть сотворения поэзии находится в руках автора, а часть зависит от внешних факторов. Идея вдохновения и усердия получила среди литературных критиков известность как тезис доктора Гярмаруди.


Сам автор на этот счет говорит:
«Я, в принципе, считаю, что поэзия не поддается определению, поскольку, в моем мнении, поэзия вообще не достижима, чтобы поддаваться определению. Подлинное, настоящее стихотворение приходит к поэту, а не наоборот, т.е. сам поэт не находит поэзию. В любом стихотворении существует два аспекта, внешний и внутренний. Внешний аспект я называю «усердием», а внутренний – «вдохновением». Внутренний аспект поэзии, подобно песни, - это инстинкт, который закладывается в человека только Всемилостивым Господом. Понятно, что эти инстинкты у людей разные. Но если поэтический инстинкт, чувство поэзии, сочетать с образованием, чтением и изучением, что в общей сложности я называю «усердием», получаются такие великие поэты, как Хафиз, Мевлеви-Руми, Саади, Фердоуси. В противном случае продуктом одного поэтического инстинкта или дарования становится заурядный поэт, быстро забываемый после своей смерти.


Хафиз, например, обладал и Богом данным инстинктом, своеобразным поэтическим чутьем, и в то же время, знал Коран наизусть, был хорошо знаком с научными знаниями своего времени, прочитал многих иранских и арабских поэтов, прекрасно разбирался в философии и схоластике. Совокупность этих дарований и познаний превратил его в поэта мирового масштаба, оставившего после себя бессмертный сборник стихов.


Главная часть поэзии, вдохновение, не зависит от воли самого поэта, ему просто приходится ждать, когда это вдохновение, на него снизойдет, когда божественное вдохнет в него».
Когда мы спросили у Мусави Гярмаруди, как быть поэтом, которому страстно хочется обрести вдохновение, он заметил следующее:
«Если же поэту уж хочется найти вдохновение, то результатом будет не поэзия, а славословие, риторика. Следует добавить, что если изучить с этой точки зрения сборники всех иранских поэтов, как прошлых времен, так и современников, из всей этой литературы останется только часть подлинной, настоящей поэзии, стихи, остальные же стихи были написаны по заказу, либо сознательно, т.е. без вдохновения.


Я склонен считать, что даже у таких великих мастеров, как Хафиз, из более чем 500 сохранившихся газелей настоящих газелей, в которых вдохновение «бьет ключом», около 200. Только они написаны под воздействием снизошедшем на автора вдохновением. Всякий маломальский разбирающийся в поэзии и обладающий некоторым чутьем читатель может различить эти два стихотворения».


Мы попросили Мусави Гярмаруди дать определение поэта, обладающего собственным стилем. Вот что он нам ответил:
«В моем представлении, поэзию невозможно определить словесной формулировкой, поскольку истинная поэзия вообще не подвластная поэту. Я могу дать определение тому, в чем я глубоко разбираюсь, чем я владею. Как можно определить поэзию, если она не подвластна поэту? Во-вторых, любое определение должно быть всеобъемлющим, исключающим и познавательным, другого определения у поэзии быть не может.


Я уподобляю поэзию молнии, которая мгновенно поражает сознание поэта, наполненное подобно густом лесу мыслями-деревьями, она испепеляет остальные мысли, сжигает все деревья, кроме одного, и заставляет руку поэта двигаться и чертить на бумаге.
Каждый из нас видел, что дерево в воде не тонет. Никто при этом особо не задумывается такими ответами, как более низкий удельный вес дерева по отношению к воде. Однако Саади, живший и творивший в 13 веке, говорит:


Ты видел, не тонет дерево, а знаешь почему,
Да потому что стыдно воде глотать дитя свое
Это та самая молния, что поражает густой лес, сознание поэта. Это вдохновение, снизошедшее на Саади».


Разговор с Мусави Гярмаруди получился долгий, в одной передаче не поместится. В следующем выпуске радиожурнала мы поговорим о религиозных стихах этого современного автора. Завершает беседу одно из стихотворений Гярмаруди:


Вот я стою, а ты на меня взираешь,
Звездами ночку темную скрашиваешь,
И хоть грустно мне на душе и тяжко,
Рану старую ты любовью исцеляешь,
Ты – весь мой мир, останься рядом со мной,
Уходя, ты существо мое расщепляешь,
И пусть звезды сверкают в небе сегодня,
Подобно месяцу ты в небе том сверкаешь,
Я как роса, а ты – луч солнца, что во мне сверкает,
Ты мимолетность в бессмертие превращаешь.


На этом, дорогие друзья, наш литературный журнал подходит к концу. Мы прощаемся с Вами до следующей недели и до новых встреч в нашем эфире. Всего Вам доброго и да хранит Вас Аллах.

Медиа

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить