Этот сайт больше не действует. Мы изменили свое навание на Parstoday Russian.
Среда, 09 Апрель 2014 15:41

Творчество Аттара

Творчество Аттара
Расскажите об Аттаре, написавшем второе по извест­ности мисти­ческое «маснави» «Мантик ат-Тейр» (Беседа птиц).

 

Среди всех гениев персидского мистицизма, жизнь Аттара осталась самой таинственной. Например, о Моулави (или как его называют на Западе - Руми) мы знаем в сто раз больше. Кстати, о нем мы расскажем в следующей передаче. Даже о Санаи, авторе первого суфийского маснави, жившем на век ранее Аттара, знаем намного больше...

Об Аттаре известно лишь его полное имя – Фаридаддин Абу Хамед Мохаммад Ибн Абу Бакр Ибрахим Ибн Исхак Аттар Кадкани Нишабури и то, что он родился в семье фармацевта во второй половине 12 века (предположительно в 1158 г.), а жил до первой четверти 13 века, говорят, он погиб во время первого монгольского нашествия. Родом Аттар из Нишапура из деревушки под названием Кадкан (کدکن).

Вернемся к его имени. Почему же Аттар?.. На протяжении всей иранской исламской цивилизации псевдоним «Аттар» был одним из любимых псевдонимов. Он означает того, кто работает в «аттари» (عطاری)  - «продающий духи, благовония и лечебные травы». Профессия эта всегда была востребованной, поэтому на протяжении веков среди фармацевтов были не только те, кто занимался своим основным делом, но и те, кто писал стихотворения, и, естественно, подписывал их псевдонимом «Аттар».

О его юности известно лишь то, что его отец был известным продавцом благовоний, и Аттар унаследовал его лавку, где и продолжил дело отца.

 

Время яркой и насыщенной событиями жизни Аттара пришлось на период монгольских завоеваний. До монгольского нашествия Нишапур был известным научным центром Ирана. В городе было большое количество учебных заведений, и одно из них школа «Низами», в которой и учился поэт. Первым учителем Аттара стал шейх Хамзе, у которого он проходил стажировку по арабскому языку и шариату. Юноша успешно учился, и шейх Хамзе рекомендовал отцу Аттара отдать его в религиозную школу — медресе. Там Аттар наряду с арабским языком обучался фикху, логике, началам дисциплины ирфан и другим наукам. Постепенно Аттар погрузился в изучение персидской литературы и её структуры. Одновременно он увлёкся медициной, знакомился с траволечением, или современным языком - фитотерапией. Здесь, видимо, сказалось влияние отца, который был специалистом в этой области. Таким образом, в юности Аттару посчастливилось получить разностороннее образование, которое в его время считалось блестящим.

После завершения образования в Нишапуре, в связи со сложной политической обстановкой, отец отправил Аттара в Индию для продолжения образования. Там, в Панджабе, Аттар познакомился с девушкой по имени Ахде Джахан, женился на ней и вскоре приехал на родину. Через некоторое время его любимая жена умерла от неизлечимой болезни. Аттар долго переживал кончину жены, что, кстати, отразилось впоследствии и на его творчестве.

 

Как же он стал суфием с такой приземленной работой?...

Существует много легенд, но со слов Джами дело было так:

Однажды Аттар будучи занятым в аттари, увидел дервиша, который несколько раз произнес фразу (شیء الله), но Аттар не подал ему милостыню. Дервиш спросил: О, хаджа, каким способом ты хочешь умереть? Аттар ответил: Также как и ты. Дервиш спросил: А сможешь ли? Аттар ответил: Да. Дервиш сказал (الله) и простился с миром. Это происшествие настолько подействовало на Аттара, что он закрыл свою лавку и увлекся суфизмом.

Он избрал для себя аскетический образ жизни.

 

Наследие Аттара

Со слов Аттара, написанных им в предисловии к последнему произведению – сборнику рубаи под названием (مختارنامه) «Мохтар-наме»:

Как только стало очевидным господство «Хосроу-наме», тайны «Асрар-наме» были напечатаны, язык птиц «Туйур-наме» открыл красноречие душ, жжение горестей «Мосибат-наме» стало нестерпимым, сборник «Дивана» был закончен и «Джоухар-наме» и «Шарх уль-Калб», где оба – поэтические произведения, из-за меланхолии остались не поэтизированными....

Каждое произведение Аттара — это собрание разных поучительных, коротких или длинных, рассказов, охватывающих широкий круг мистико-суфийских и социально-культурных тем.

 

«Мантек ут-Тейр» (منطق الطیر) - одно из величайших суфийских произведений мировой литературы, и по всей вероятности, в исламском мире оно является вторым по значимости поэтическим суфийским произведением после «Духовных маснави» Моулави.

 

«Асрар-наме» (اسرارنامه) состоит из коротких поэтических мистических рассказов.

 

«Мосибат-наме» (مصیبت­نامه) – одно из выдающихся поэтических произведений Аттара. Скорее всего, оно идет под номером два, после «Мантек ут-Тейр». В нем чувствуются зрелые мысли поэта в разных областях знаний. Это последнее поэтическое произведение Аттара.

 

«Мохтар-наме» (مختارنامه) – сборник рубаи, включающий в себя более 2 000 рубаи, разделенных на 50 глав, и интересное предисловие, часть из которого мы прочитали ранее:

 

در دریایی که نَه سر و نَه پا داشت          هر قطره ازو تشنگی­یی پیدا داشت

هر قطره اگر چه جای در دریا داشت          امّا هر یک هزار اِسْتِسْقا داشت

 

В рубаи говорится о тяге к единству, теме, которая является ключевой в творчестве поэта.

 

«Тазкират ал-Аулийа» (تذکرة الاولیاء) – прозаическое произведение Аттара, подобного не существует ни в персидской, ни в арабской литературах. Это прекрасное произведение «прозаических стихотворений», где каждый раздел начинается описанием жизни великих святых и суфиев.

Также Аттар писал газели и касиды. Его газели считаются самыми важными суфийскими газелями после газелей Шамса Табризи. Их отличительной особенностью является раскрытие одной темы от начала до конца; преимущественно в них прослеживается судьба и духовное развитие мистика. Газели Аттара представляют собой так называемое (وحدتِ تجربه), т.е. «единство опыта». Из них нельзя вырвать бейт, их надо читать целиком. Свидетельством популярности его газелей является большое количество

 

«عطار­های شعر فارسی», т.е. стихотворений, которые приписывались Аттару.

Отличительная особенность поэзии Аттара в том, что каждый бейт его стихов окрашен мистической мыслью... А поскольку Аттар был суфием, он редко упоминал свое имя в произведениях. Также, в отличие от других персидских поэтов, всегда начинающих свои произведения славословиями в адрес шахов и эмиров, Аттар никого из правителей не упоминает в начале своих поэм.

 

О поэме «Мантик ат-Тейр».

Эту книгу сам Аттар иногда называет «Мантик ут-Тейр» (منطق الطیر), а иногда «Макамат-е Туюр» (مقاماتِ طیور), а остальные называли ее «Туюр-наме» (طیورنامه). На русский язык она переводится как «Логика птиц» или «Язык птиц». Это сборник мудрых изречений, коранических замечаний и изречений святых лиц... Она написана «рамалем» и состоит из 4 696 бейтов.

В книге человеческая душа сравнивается с птицей, ее форма – с клеткой, а бесконечные трудности из-за незнания «симорга» - Истины, заключенной в клетку тела. Описывается желание выпорхнуть из клетки бренного мира. Подобные сравнения встречаются не только у Аттара, они есть и у Ибн Сины и у Мохаммада аль-Газали.

Название «Мантик ут-Тейр» взято из Корана, из аята суры (نَمل), где повествуется о владеющем языком птиц Сулеймане, который путешествовал в долину муравьев.

В поэме рассказывается о том, как птицы (مرغان) отправились к симоргу  (سیمرغ), о приключениях и происшествиях на их пути, о том, как некоторые птицы свернули с пути, другие погибли и о том, как, наконец, 30 оставшихся птиц (سی مرغ) достигли встречи с симоргом (سیمرغ). Во всем повествовании прослеживается связь Истины с Творением, а также описаны трудности на пути познания Истины (سلوک).

 

Поэму можно разделить на три части. В повествовании Аттар несомненно опирается на модель духовного развития, задаваемую триадой «шариат -тарикат – хакикат» (шариат – слова Пророков, тарикат – действия Пророков, хакикат – убеждения Пророков). Повествование переплетено с суфийскими изречениями о семи долинах «тариката», об обстоятельствах «хакиката» и «шариата», о движении идущего по пути, т.е. по сулуку, а также то, что происходит в начале этого пути и в конце, т.е. (بقاء بالله) – «уничтожение собственного Я».

В настоящий момент в персидском языке существует разговорное выражение (به زبان مرغی حرف زدن): то есть говорить на языке, который знают те, кто знает, а те, кто не знает его не поймут».

 

А напоследок, рассказ из «Мантик ут-Тейр»....тем, кто знает...

شیر دلِ عاشق

بود مردی شیردل خَصم افکنی          گشت عاشق پنج سال او بر زنی

داشت بر چشمِ آن زنِ همچون نِگار          یک سرِ ناخن سپیدی آشکار

زان سپیدی مرد بودش بی خبر          گرچه بسیاری برافکندی نظر

مردِ عاشق چون بود در عشق، زار          کی خبر یابد ز عیبِ چشمِ یار

بعد از آن کم گشت عشقِ آن مرد را          دارویی آمد پدید آن درد را

عشقِ آن زن در دلش نَقصان گرفت          کارِ او بر خویشتن آسان گرفت

پس بدید آن مرد عیبِ چشمِ یار          این سفیدی گفت کی شد آشکار؟

گفت: آن ساعت که شد عشقِ تو کم          چشمِ من عیب آن زمان آورد هم

چون ترا در عشق نقصان شد پدید           عیب در چشمم چنین زان شد پدید

کردۀ از وسوسه پر شوردل           هم ببين يك عيب جوى ای كوردل

چند جویی دیگران را عیب باز          آنِ خود  یک ره بجوی از جَیْب باز

تا چو برتو عیب تو آید گران           نبودت پروایِ عیب دیگران

Любовь храбреца

Один храбрый воин - гроза для врагов,

пять лет подряд любил женщину.

У той красавицы в глазу

было маленькое бельмо.

Мужчина не подозревал о бельме,

хотя много раз смотрел он на женщину.

Когда влюблённый измучен любовью,

он и не узнает о пороке глаза любимой.

Затем любовь мужчины остыла,

нашлось для этой боли лекарство.

Страсть к этой женщине в сердце притихла,

стал попроще к ней относиться.

Однажды мужчина заметил бельмо в её глазу.

«Откуда белое пятно? Когда оно появилось?» — спросил.

«В тот час, когда твоя любовь остыла, — ответила

женщина, —

и мой глаз получил недостаток.

Раз твоя любовь уменьшилась,

и в моём глазу появился порок».

Заполнивший сердце восторгом соблазна,

о ты, кто слеп сердцем, взгляни и на свой один недостаток.

Сколько можно искать пороки в других,

один раз в себе порок поищи.

Ибо если твой порок будет противен тебе,

о чужих пороках умствовать перестанешь.

 

---

 

مگس و کندوی عسل

آن مگس می­شد ز بهرِ توشه ای          دید کندویِ عسل در گوشه ای

شد ز شوقِ آن عسل دل­داده ای          در خروش آمد که کو آزاده ای

کز من مسکین جوی بستاند او          در درون کندوام بنشاند او

شاخِ وصلم گر ببر آید چنین          مُنْج نیکوتر بود در انگبین

کرد کارش را کسی، بیرون­ شوی          در درون ره دادش و بستد جوی

چون مگس را با عسل افتاد کار          پای  و دستش در عسل شد استوار

در طپیدن سست شد پیوندِ او           وز چَخیدن سخت­تر شد بندِ او

در خروش آمد که ما را قهر کشت          و انگبینم سخت­تر از زهر کشت

گر جوی دادم، دو جو اکنون دهم          بوک ازین درماندگی بیرون جهم

Муха и улей

Летевшая в поисках еды муха

в стороне заметила ульи.

Почуяв мёд, пришла муха в восторг.

«Где тот благородный, — крикнула муха, —

что возьмёт у бедняги овсяное зёрнышко

и за это бросит меня внутрь улья,

чтобы мне вкусить плод с "ветки соединения"?

Как хорошо бы в меду оказаться!»

Нашёлся некто, дал мухе вход,

пустил её в улей за овсяное зёрнышко.

Как только муха мёда коснулась,

её лапки в нём и увязли.

Её движения ослабели,

от усилий она только крепче влипала.

«Зло меня подвело, — закричала она, —

и гибельней яда мёд для меня оказался!

Отдала одну овсинку, теперь две отдам,

лишь бы выбраться из этой беды».

Медиа

Другие материалы в этой категории: « Газель (строфа) Наследие Санайи »

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Видео и фото