Этот сайт больше не действует. Мы изменили свое навание на Parstoday Russian.
Воскресенье, 30 Март 2014 13:11

Газель (строфа)

Газель (строфа)
В арабском языке термин «газель» обозначает разговор с женщиной, рассказ о молодости, любви и женщинах. В литературе этим термином обозначается особый вид стиха, расскажите об этом.

 

Прежде всего нужно сказать, что газель (араб./перс.: غزل, азерб. gəzəl) — строфа арабского стихосложения, является самой распространённой формой стихосложения на Ближнем и Среднем Востоке, в том числе в азербайджанской поэзии. Газель является лирическим стихотворением, состоящим из определенного количества байтов (обычно 7), написанных одним размером, причем все вторые полустишия каждого байта рифмуются с первым полустишием первого байта (матла'). Последний байт газели называется макта'. Здесь обычно поэт указывает свое литературное имя (псевдоним — тахаллус). Ярким образцом такого рода поэзии являются газели Са'ди и Хафиза. Темой газели обычно бывает описание красоты возлюбленной, рассказ о ее неверности и жестокосердии, о разлуке и страданиях влюбленного. В стихах первых персидских поэтов иногда встречается слово «газель», но его значение не очень понятно. Так, 'Унсури говорит о газелях, подобных газелям Рудаки. Воз­можно, здесь имеется в виду лирическое вступление к касыде (тагаззул), из которого исчез мотив восхваления. Ведь авторы касыд в начале касыд также говорили о любви, либо можно предположить, что этим термином обозначались любовные четверостишия — руба'и, либо лирические песни (таране), к которым испытывали склонность очень мно­гие персидские поэты.

 

История классической религиозно-мистической газели начинается с Сана'и (535 г. л. х./1140 г.). У него есть и традиционные любовные газели.

В начале своей творческой жизни этот поэт прославлял шахов и правителей. Он жил в Газни, а потому был известен как Сана'и Газнави (хаким Абу ал-Маджд Мадждуд б. Адам Сана'и, или Маджд ал-дин Адам Сана'и — у 'Ауфи ). В книге Хадика он сам указал свое имя как Абу ал-Маджд Мадждуд. Кажется, у него было и другое имя — Хасан, некоторые и считают его настоящим именем. Он родился в начале второй половины V в. л. х./XI в. в Газни и, став поэтом, получил доступ ко двору Газнавидов, где стал слагать панегирические стихи в честь газнавидских монархов. В это время он вел придворную жизнь, но, видимо, не получил за свои стихи достойного вознаграждения, на что он жаловался. Затем он отошел от двора и при­соединился к суфиям, о чем сам писал так:

Шах наделил нас красотой,

Мы отказались от жадности и стяжания.

 

Некоторые полагают, что поэта подвигла на это сатира со стороны одного из приверженцев этого пути. Но истина состоит в том, что это стало логическим результатом его духовного роста и развития его знаний, что заставило его обратиться к поискам истины. Несомненно, он общался с последователями суфийских орденов. Из Газни он ездил в различные части Хорасана, а из Балха совершил паломничество к Каабе. Вернувшись из Мекки, он некоторое время провел в Хорасане, Серахсе, Мерве и Нишапуре, а в 518 г. л. х./1124 г. вернулся в Газни. Во время пребывания в Балхе он написал маснави Кар-нама-йи Балх (Балх­ская былина).

 

Даулат-шах в книге Тазкират ал-шу'ара (Жития поэтов) высказывает мнение, что Сана'и был учеником и последователем шайха Абу Йусуфа Хамадани, одного из выдающихся суфийских деятелей Хорасана. Вернувшись в Газни, Сана'и по просьбе одного из придворных сановников составил свой поэтический диван, к которому написал предисловие в прозе. Сана'и до конца своей жизни прожил в Газни, уединившись от людей и ведя жизнь затворника. Он скончался в 535 г. л. х./1140 г. Его гробница находится в Газни. Так как Сана'и был предан роду Пророка ислама, добродетели которого он воспевал во многих своих стихах, его мавзолей превратился в место паломничества ве­рующих.

 

Диван поэта состоит из 13 346 байтов (издан под редакцией проф. Мударриса Разави), в нем имеются панегирические (мада'их), аскетические (зухдийат), лирические (газалийат)и дарвишеские (калан­да­рий­ат) стихи, а также руба'и и мелкие стихотворения (мукатта'ат). Кроме этого поэтического дивана до нас дошли также несколько его маснави: Хадикат ал-хакикат (Сад Истины), Шари'ат ал-тарика, Сайр ал-'ибад ила ал-ма'д (Странствие рабов божиих в загробный мир), Тарик ал-тахкик (Путь изучения), Кар-нама-йи Балх (Балхская былина), 'Ишк-нама (Слово о любви), 'Акл-нама (Слово о разуме), Таджрубат ал-'илм (Опыт знания).

 

Все они, кроме Кар-нама-йи Балх, известны под общим названием Ситта-йи Сана'и (Шестерица Сана'и).

Так как жизнь Сана'и делится на два этапа, в его стихах можно проследить два разных взгляда на мир, что вызывает определенный дуализм в идейном содержании стихов и в стиле поэта. На первом этапе перед нами предстает придворный поэт-гедонист, пишущий исключительно хвалебные стихи, а иногда он в своих стихах прибегал к откровенным скабрезностям. На данном этапе своего творческого развития он находился под влиянием таких касидописателей, как 'Унсури, Фаррухи и Мас'уд-и Са'д. На втором этапе мы встречаемся уже с суфием Сана'и, который резко порвал с панегириками, инвективами и т. п. и обратился к наставлению и изучению, аскетизму и духовным притчам. Даже в первый период жизни Сана'и писал свои газели и лирические стихи мастерским и ясным стилем, что соответствовало стилю поэтов того времени, слагавших лирические стихи. В своих газелях и описательных тагаззулах он рассказывает о любовных чувствах и пре­дается описанию возлюбленной, чего в его стихах значительно больше, чем природных зарисовок. Иногда он выражает любовные чувства, используя лексику из области философии, теологии, астрономии, астрологии и медицины, что несколько усложняет стих. Но у него есть и не очень сложные газели, пример одной из которых приведем ниже:

Из-за этих глаз, подернутых пеленой опьянения,

Мои глаза наполнились кровавыми слезами страдания.


И удивлен я, что глаза этой луноликой

И без вина пьянят.


Если выпустит стрелу в истомившееся сердце,

То ей не нужен лук и стрелы,


И сколько человек от любви к этой кокетке

Оделись во власяницу и удалились...

 

Изменения, которые произошли в жизни Сана'и на втором ее этапе, сравнимы с метаморфозами в персидской газели: метафорическая, земная любовь стала уступать место духовным, божественным мотивам. Вся ткань стиха наполнилась духовной любовью и тяготением к Богу. В этих газелях Сана'и более ярко проявились его аскетические настроения. Но его аскетические стихи (зухдийат) противопоставляются стихам «странствующего дарвиша» (каландарийат). Из распро­страненных мотивов этих стихов следует отметить отсутствие интереса ко всему земному, неприкаянность и беззаботность, к чему поэт призывает, используя специфическую суфийскую лексику (развалины (харабат), кабачок (майкада)и т. д.), а также некоторые выражения из зороастризма и христианства. На эти газели Сана'и обратили внимание впоследствии 'Аттар, Маулана, 'Ира­ки и Хафиз. В стихах Сана'и на втором этапе появилось и еще одно новшество — жалоба на земную возлюбленную. Так, в одной из своих газелей он говорит:

Иди, иди, я уже не думаю о твоей любви, неверная,

Я выпутался из твоих тенет и сетей...

 

А вот пример его дарвишеской газели (каландарана):

Как привязался я сердцем к ловушке любви достойных,

От этой любви к достойным нарушил свои исповеди,

Устал от той, которая из кокетства выпускает стрелы,

Но мое сердце и душа устали от стрел ее прелести.

И где бы ни увидел такого же влюбленного, как я сам,

Я становился ему другом.

Друзья мои заняты на рынке любви,

Так что же я уединился, как отверженный.

Ведь если посмотреть, то с виду видно,

Что я вместе с благоденствием и восстаю от упреков.

И за благоденствием моим скрывается порицание.

И подумаешь, что я выскользнул из силков упрека.

Не смотри на то, что упреки друзей в радости

Я не принимаю во внимание.

Подожди и увидишь, что судьба моя

Узелками из жемчуга слов свяжет дни.

 

В том же шестом столетии помимо духовной газели ('арифана), основателем которой стал Сана'и, развивалась и традиционная любовная газель ('ашикана). Анвари (580—597 гг. л. х./1184—1200 гг.), будучи выдающимся мастером касыды, писал также неплохие газели. Они написаны языком, близким к разговорному, что придало им особую нежность. Он, видимо, стал первым поэтом, который отделил лирическую часть касыды (тагаззул)от собственно газели, причем с точки зрения языка на­блю­дается большое различие между простым и ясным языком его газелей и языком касыд и панегириков. По мнению Фурузанфара, именно языковые особенности стихов этого поэта привлекли к нему внимание Са'ди и других выдающихся персидских поэтов. В его газелях нет духовно-мистических мотивов, он тяготеет к повествованию и диалогу.

 

Расскажите есть ли в русской литературе такой вид поэзии как газель?

Необходимо отметить, что в русской поэзии газель получила блестящее распространение благодаря поэтам, таким как: А. А. Фет, Вячеслав Иванов, В. Я. Брюсов, Михаил Кузьмин, Н. Гумилев и другие.

 

Существует два вида подражательной газели в русской литературе: в первом все нечётные стихи (за исключением первого) не рифмуются, все же чётные дают одинаковую с первым стихом рифмовку, например:

Дионисова отрада

Красный пурпур винограда,

Темнокосный плющ — другая,

Третья — ты, царица сада.

И тебе, Киприда, розе

Нежной — нег богиня — рада

и т. д. (В. Иванов).

 

Второй вид основан, помимо повторения рифм, на повторении слова, следующего за рифмой (так называемого редифа), и даёт следующий вид:

Твои глаза, как два агата, Пери.

Твои уста красней граната, Пери.

Прекрасней нет от древнего Китая

До Западного калифата, Пери.

Я первый в мире, и в садах Эдема

Меня любила ты когда-то, Пери

и т. д. (Гумилёв)

 

Любимые стихи персидских поэтов на русском языке:

А сейчас мы вам зачитаем стихи персидских поэтов на русском языке:

 

Хафиз, «Одиночество мое! Как уйти мне от тоски!..»


Одиночество мое! Как уйти мне от тоски!
Без тебя моя душа бьется, сжатая в тиски.

Что ты сделала со мной? Одержим я! Исступлен!
Даже днем я вижу ночь. Впереди меня – ни зги.

О могучая моя! Снизойди ко мне: я слаб.
Будем снова мы вдвоем и по прежнему близки...

Но, увы, я не один! Сто соперников грозят:
Сто весенних ветерков оплели твои виски.

Виночерпий! Подойди! Ороси пустынный дол.
Белый тополь! Поднимись! Осени мои пески.

Сердце бедное в крови от познания вещей...
Дай хмельного! Без вина мысли горькие низки.

Черным циркулем судьбы круг начертан вкруг меня.
В этом круге точка – я. Пешка шахматной доски.

Но донесся аромат приближенья твоего!
Надо мной опять луна, нет и не было тоски...

Перевод Ильи Сельвинского

 

Хафиз, «Ветер нежный, окрыленный, благовестник красоты...»


Ветер нежный, окрыленный, благовестник красоты.
Отнеси привет мой страстный той одной, что знаешь ты.

Расскажи ей, что со света унесут меня мечты,
Если мне от ней не будет тех наград, что знаешь ты,

Потому что под запретом видеть райские цветы
Тяжело, – и сердце гложет та печаль, что знаешь ты.

И на что цветы эдема, если в душу пролиты
Ароматы той долины, тех цветов, что знаешь ты?

Не орлом я быть желаю, видеть землю с высоты:
Соловей Хафиз ту розу будет петь, что знаешь ты.

Перевод Афанасия Фета

 

Низами Гянджеви, «Спеши, о спеши, без тебя умираю!»


Спеши, о спеши, без тебя умираю!

Мне помощь подай, – без неё пропадаю!

В крови моё сердце, стенаю в разлуке:

Свиданья! Тоска! Часа встречи не знаю!

Уж раз ремесло твоё – быть музыкантом,

Я звуков высоких и низких желаю,

Басмой лук бровей не натягивай грозно,

До самых ушей! Шли стрелу! Ожидаю.

Ты знаешь, что жить без тебя я не в силах,

Ты жизнь мою хочешь, бери же – бросаю!

Я вижу: удачи я жаждал напрасно, -

Я вздохом последним тебя призываю.

Тебе Низами отдаёт свою душу,

Прими – как страдания я принимаю.

 

Рудаки, «Для радостей низменных тела я дух оскорбить бы не мог...»


Для радостей низменных тела я дух оскорбить бы не мог.
Позорно быть гуртоправом тому, кто саном высок.
В иссохшем ручье Эллады не станет искать воды
Тот, кто носителем правды явился в мир, как пророк.
Мой стих – Иосиф Прекрасный, я пленник его красоты.
Мой стих – соловьиная песня, к нему приковал меня рок.
Немало вельмож я видел и не в одном распознал
Притворную добродетель и затаенный порок.
Одно таил я желанье: явиться примером для них.
И вот... разочарованье послал в награду мне бог.

Перевод Вильгельма Левика

 

А теперь зачитаем газели на персидском языке и послушаем, как они звучат.

Хафиз:

حالیا مصلحت وقت در آن می‌بینم

که کشم رخت به میخانه و خوش بنشینم

جام می گیرم و از اهل ریا دور شوم

یعنی از اهل جهان پاکدلی بگزینم

جز صراحی و کتابم نبود یار و ندیم

تا حریفان دغا را به جهان کم بینم

سر به آزادگی از خلق برآرم چون سرو

گر دهد دست که دامن ز جهان درچینم

بس که در خرقه آلوده زدم لاف صلاح

شرمسار از رخ ساقی و می رنگینم

سینه تنگ من و بار غم او هیهات

مرد این بار گران نیست دل مسکینم

من اگر رند خراباتم و گر زاهد شهر

این متاعم که همی‌بینی و کمتر زینم

بنده آصف عهدم دلم از راه مبر

که اگر دم زنم از چرخ بخواهد کینم

بر دلم گرد ستم‌هاست خدایا مپسند

که مکدر شود آیینه مهرآیینم

Медиа

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Видео и фото